Статья рассматривает феномен злоупотребления в аналитической психологической практике через метафору музыкального произведения и образ портрета Дориана Грея. В статье анализируются виды злоупотреблений (сексуальное, использование профессионального статуса, двойные роли, сектантские практики, нарушение сеттинга), их мотивации и психодинамические последствия для анализанта, аналитического психолога и профессионального поля. Особое внимание уделено процессу проекционного заражения, активации Тени и нарушению символической работы.
Я выражаю благодарность Коваленко Татьяне Арамовне за поддержку и активное обсуждение в процессе подготовки доклада. А также своему супервизору Башкатовой Елене Владимировне за бережное и одновременно строгое сопровождение моей практики.
Введение
Аналитический процесс можно уподобить песне: ритм сессий, мотивы переносов, гармонии интерпретаций. В партитуру практики временами врывается фальшь — намеренная или бессознательная; в аналитической практике эта фальшь называется злоупотреблением. Злоупотребление — использование чего-то во вред, в ненадлежащих целях, в превышении допустимой меры. Несмотря на этические нормы, аналитические психологи нередко сталкиваются с соблазном их нарушить; задача исследования — выяснение мотивов, механизмов и последствий различных нарушений.
В книге «Практика психотерапии» К.Г. Юнг говорит о психотерапии как о «тяжелейшей и далеко не безопасной профессии» и проводит аналогию между работой врача и психотерапевта, который рискует оказаться инфицирован психически: то есть либо «втянутым в неврозы своих пациентов, либо психотерапевт пытается оградить себя от влияния неврозов, утрачивая при этом эффективность терапевтического воздействия»[3, с. 26]. Подразумевая, что внутреннее содержание клиента может активировать у терапевта бессознательные комплексы и архетипические энергии, он указывает на важность морального облика психотерапевта и ориентирует психотерапевта на постоянное самонаблюдение: «Терапевт должен все время наблюдать себя»[3, с. 26] — как он реагирует на своего пациента. Представляется уместным использовать его цитату в отношении взгляда на себя, то есть профессиональную Персону, ее «лицевую» и «изнаночную» стороны. Позволю себе предложить посмотреть на аналитического психолога, используя образ портрета Дориана Грея. Мной образ Дориана Грея воспринимается как Персона аналитического психолога, а портрет является тем, что психолог может сознательно или бессознательно формировать в своей практике посредством тонких мазков, например, когда мы позволяем себе расшатывать и деформировать процесс анализа, рационализируя, например, причины переноса сессий, повышение оплаты или встречу курьера во время сессии.
Наблюдая за собой в процессе аналитической практики, общаясь с коллегами в разных ситуациях — приятельских, в интервизях и на супервизиях — я замечаю, как трудно бывает признаваться, в первую очередь, самим себе и уж точно обсуждать, что мы поддались соблазну, и имело место нарушение. Мы можем с легкостью отмахнуться от каких-либо мелких нарушений: «Ну, подумаешь, что курьер приедет во время сессии, восполню время, продлю сессию на 2 минуты»; или внезапное выгодное предложение уехать в отпуск: «перенесу сессии онлайн, объясню ситуацию анализанту с позиции динамики его процесса и переносных реакций». Вот такими тонкими мазками мы рисуем наш аналитический портрет, давайте посмотрим, что же получается?
Когда-то давно на одной из учебных программ преподаватель поделился с группой списком признаков, которые указывают, что это уже не психотерапия. Этот список был составлен в 1990 году Бостонской Организацией («BASTA!») по прекращению злоупотреблений в терапии[4]. Предлагаю ознакомиться (см. рисунок 1) с ключевыми пунктами списка в отношении психотерапии и потом перейти к аналитической практике с ее особенностями. Некоторые пункты из этого списка могут вызвать у вас улыбку: «Это же очевидно! Я так никогда не сделаю», но соблазн…
![Список признаков нарушения этических границ в психотерапии [4]](https://aapjung.ru/wp-content/uploads/sbornik-2025/sbornik-2025-p026-1-1024x576.jpg)
Возможно, вам уже приходилось встречаться с различными злоупотреблениями, и вы задавались вопросом, как на это реагировать, необходимо ли действовать, как комментировать ту информацию, которую принес анализант? А если дело касается нас, и нас анализанты обвиняют в злоупотреблении, как с этим быть?
Помимо аналитической практики, мы можем столкнуться с трудными ситуациями в процессе подготовки по аналитической терапии. В индивидуальных и групповых супервизиях обучающиеся встречаются с разными высказываниями супервизоров и преподавателей, которые приводят в недоумение и заставляют задуматься о собственной профессиональной пригодности. Вот примеры подобных высказываний: «Вы в слиянии с анализантом», «Вы наносите вред», «Вы создаете зависимые отношения», «У вас дырявый контейнер». Наше исследование посвящено проблеме злоупотреблений или в более легком варианте нарушений, а также ошибкам, которые могут совершать специалисты в практике, и их последствий для анализанта, аналитического психолога и аналитической практики.
Начнем с рассмотрения злоупотребления профессиональным статусом. Самым известным и достаточно часто встречаемым со времен начала аналитической практики является сексуальное злоупотребление. Под сексуальным злоупотреблением понимают: 1. Физический сексуальный контакт (с/без применения силы). 2. Принуждение к сексу под угрозой молчания и шантаж после секса (угроза раскрыть личную информацию). 3. Патерналистское убеждение «лечение через секс» (обоснование сексуального контакта терапевтическими целями). 4. Вербальные сексуальные домогательства (комплименты телу, признания влечения, «мы могли бы быть парой»). 5. Сексуальные намеки на будущее после терапии (обещания/предложения отношений). 6. Вуайеризм и чрезмерный интерес к деталям сексуальной жизни анализанта. 7. Письма/подарки сексуального характера, инструкции по использованию и запрос отчетов. 8. Контакт после завершения аналитической терапии с целью свидания/сексуальных отношений. 9. Физические сексуальные отношения вскоре после окончания аналитической терапии.
Перейдем к рассмотрению последствий сексуальных злоупотреблений.
Сексуальное злоупотребление способствует проективному заражению и усилению архетипов власти/жертвы, при котором терапевт становится проекционным носителем архетипов (отец/властитель/маг), что усиливает бессознательную динамику «власть — подчинение» и закрепляет архетипические проекции в личности пациента.
Сексуальная эксплуатация вызывает сильную активацию Тени: у терапевта — проявления собственной Тени (эксплуатация, желание власти), у пациента — стыд, ненависть, агрессия — эти содержания могут быть интроецированы пациентом или усилены как внутренние конфликтные паттерны.
Поскольку интимные отношения с психологом перестают быть материалом для анализа и становятся источником «вторичной травмы», то происходит искажение переноса и невозможность символической работы. Перенос трансформируется в травмирующий опыт, что приводит к нарушению процесса индивидуации, утрате автономии, нарушению телесной интеграции и сексуальной идентичности. Поскольку индивидуация предполагает интеграцию бессознательного через символизацию, сексуальное нарушение создает преграду для символизации травмы, оставляя ранение в центре психики, которое блокирует интеграцию и рост Самости, то есть нарушение оси «Эго — Самость».
Случаи сексуального злоупотребления формируют коллективные мифы о терапевтах как потенциальных хищниках; общественный архетип «психолог-насильник» заражает культуру и усложняет коллективную работу с Тенью.
Помимо сексуальных злоупотреблений, можно выделить злоупотребления профессиональным статусом вне аналитической практики, к ним относятся: двойная роль и социальные контакты.
Двойную роль в аналитической практике можно наблюдать в ситуациях, когда аналитический психолог является работодателем анализанта, преподавателем, супервизором и т. д. С другой стороны, анализант может работать на своего психолога в обмен на терапию. Наличие родственных отношений между психологом и анализантом и дружба за рамками психотерапии также указывают на двойную роль.
Социальные контакты вне рамок аналитической практики в виде посещения различных развлекательных и профессиональных мероприятий или групп поддержки (например, анонимных алкоголиков) по инициативе одного из участников процесса (психолога/анализанта) приводят к определенным последствиям.
В первую очередь происходит трансформация аналитической фигуры в поле коллективных архетипов — хозяина, старшего, наставника, равного или конкурента. Анализант может бессознательно воспринимать терапевта как архетипическую фигуру (отца, матери, вождя), что усиливает проекционные процессы. Терапевт перестает оставаться индивидуальной реальностью и превращается в символ значимых общественных ролей, что уменьшает уникальность терапевтического взаимодействия и блокирует работу с личными архетипическими сюжетами, превращая фигуру психолога в коллективный символ.
Следующим последствием является замедление процесса индивидуации: вместо внутренней работы по интеграции пациент может развивать внешние зависимости и искать подтверждение в социальных успехах, что отдаляет от работы с личными архетипами и Самостью.
В клинической картине такие внешние контакты проявляются у анализанта повышением социальной тревожности на общих встречах, соматическими реакциями (головные боли, нарушения сна, желудочно-кишечные симптомы), маскировкой чувств (улыбки вне терапии, но избегание тем в сессиях), когнитивной ригидностью — склонностью трактовать нейтральные события как значимые — и усилением сопротивления, проявляющегося в пассивной агрессии или молчании во время сеансов.
Для терапевта это влечет внутренние динамики и профессиональные риски: размывание дистанции, переоценка собственных ресурсов по управлению двойными контактами и недооценка бессознательных последствий; усиление контрпереноса — появление скрытых предпочтений, желания социализации или, напротив, избегания неудобных тем.
В экстремальных вариантах такие взаимодействия могут трансформироваться в сектантские мотивы: группировка клиентов вокруг терапевта как «семьи»; роль терапевта как гуру с последователями; неформальные домашние встречи; вовлечение бывших клиентов в организационную деятельность; эксплуатация доверия и рекрутинг внутри круга. Это ведет к формированию коллективного комплекса, усилению архетипа «семьи/клана», коллективной Тени и синхронизации бессознательных ожиданий — пациент начинает воспринимать терапевта как вождя или матриархальную фигуру, что порождает культ личности и коллективный миф о «священном пространстве».
Перейдем к рассмотрению нарушений в аналитической практике. Как известно, основными структурными элементами аналитической практики являются место, время и деньги[3, с. 65]. В аналитической практике специалисты подвергаются соблазну экспериментировать, нарушать или злоупотреблять сеттингом.
Злоупотребление пространством и временем
Нарушения сеттинга — изменение места проведения сессий (кафе, улица вместо кабинета), переход в онлайн-формат по инициативе терапевта, изменение времени и длительности сессий, опоздания, частые переносы, разговоры по телефону во время сеанса — разрушают символический порог терапии. Кабинет традиционно выступает как «теменос» между внешним миром и внутренним царством клиента; перенос работы в иные пространства нивелирует этот порог, активизирует архетипические страхи и трикстерные содержания, порождая чувство предательства и недоверия. Нарушения ритма сессии и непредсказуемость времени активируют архетипы Брошенного или Отвергнутого, усугубляя регрессию и зависимый перенос.
Злоупотребление деньгами
Специалист может предлагать бесплатные или скидочные сессии с ожиданием взамен персональных услуг или делать резкое необоснованное повышение оплаты, работать в долг, у анализанта может быть накопление задолженности. Подобные манипуляции приводят к активизации Тени через финансовые связи. Психолог в такой ситуации становится фигуральным «владыкой ресурса»: на него проецируются надежда и страх, анализант занимает регрессивную позицию ребенка, зависимость блокирует автономное развитие и интеграцию Я. Финансовые отношения могут конвертироваться в инструмент контроля и эксплуатации, усиливая опасность злоупотреблений и препятствуя завершению терапии.
Помимо нарушений сеттинга, еще один вид опасности представляет злоупотребление профессиональным статусом.
Данный вид злоупотребления может принимать прямые формы: изоляция анализанта с целью создания зависимости (совет сменить работу, учебу или место жительства ради анализа), контроль внешнего вида, навязывание способов «самосовершенствования» через личный опыт терапевта, запреты обсуждать терапию с другими или обращаться к другим специалистам, навязчивая опека, частые визиты и звонки вне сеансов, разглашение личной информации о клиентах и инициирование ритуальных групповых церемоний. Особую опасность представляют поведенческие паттерны, затрагивающие окончание терапии и кризисные состояния пациента: затягивание или саботаж процесса завершения — отказ прорабатывать расставание, намеренное создание зависимости перед уходом терапевта или предложение ждать возвращения специалиста (например, если специалист нуждается в длительном лечении) вместо организации передачи коллеге — оставляют анализанта без поддерживающей переработки окончания, повышая риск рецидива и невозможности развития автономии.
Крайняя и особенно опасная клиническая область — работа с суицидальными мыслями и рисками. Игнорирование ухудшения состояния пациента, нормализация или поощрение суицидальных фантазий, замалчивание рисков или передача ответственности пациенту без адекватной оценки и организации поддержки представляют непосредственную угрозу жизни. Нарушение обязанностей психолога в этой сфере — отсутствие своевременной интервенции, непрофессиональные суждения или попытки монополизировать помощь — может привести к трагическим последствиям, усилить травматизацию и повлечь серьезные этические и юридические последствия для терапевта.
Необходимо отметить, что злоупотребления возможны на разных иерархических уровнях как у начинающих специалистов, так и у высококвалифицированных аналитиков. В докладе «Нарушение прав супервизанта и анализанта. Злоупотребление властью аналитиком и супервизором», который прозвучал в 2024 году на летней школе РОАП, Трошина Е.Ю. описывает злоупотребление властью супервизорами. Причинами злоупотреблений, по мнению автора, являются желание власти, эмоциональное выгорание специалистов, отсутствие желания наблюдать себя, когда аналитики, обретая статус, заканчивают собственный анализ и перестают супервизировать свою практику.
Итак, можно выделить мотивы злоупотреблений, возвращаясь к цитате К.Г. Юнга, наблюдать и рассматривать в себе их как штрихи портрета: — Спасательство (архетип Спасителя), где происходит идентификация специалиста с архетипом Спасителя в стремлении «исправить» или «нормализовать» пациента вместо содействия его автономии. В контрпереносе возникают желания опекать и думать о себе, как о помогающем или исцеляющим. — Материнская мотивация (Анима/Мать) реализует родительскую функцию с патерналистскими ожиданиями; работа превращается в продолжение семейной динамики. В контрпереносе возникает тревога за действия и желания пациента, фантазии о защите или мысли о том, как будет лучше для анализанта. — Персонная мотивация (Персона/Тень), в первую очередь, удовлетворяет личные потребности психолога (признание, сексуальное влечение, выгода). Персона является фасадом профессионализма, за которым маскируются теневые импульсы. Тень проецируется на пациента или интегрируется в поведение, приводя к эксплуатациям. — Амбивалентность власти (архетип Властителя/Трикстера) в виде стремления контролировать сцену (время, место, деньги, контакты), как способ поддержать образ могущественного аналитика, что вызывает проекции покорности/восстания и искажение переноса. — Профессиональная неосознанность и «психическая инфекция» (инфекционная динамика), при которой неврозы анализанта активируют неосознанные комплексы психолога в результате отсутствия самонаблюдения аналитик либо подхватывает патологию, либо компенсаторно доминирует, что ведет к злоупотреблениям. — Карьерная/социальная мотивация (Персона + коллективная Тень), проявляющаяся в амбициях, репутационных и финансовых интересах, которые оправдывают нарушение этики; таким образом коллективная динамика защищает нарушителя через мифы и молчание.
Вышеперечисленные мотивации — это и есть те нюансы в практике аналитического психолога, которые добавляются нами, как штрихи в портрет Дориана Грея.
Итак, злоупотребления в аналитической практике часто коренятся не в «зле» отдельных людей, а в неосознанных архетипических мотивациях (Спаситель, Мать, Властитель, Тень), которые при отсутствии постоянного самонаблюдения и профессиональных границ трансформируют аналитическую практику в инструмент зависимости и травмы[1].
В конце статьи мне хотелось обратиться к аналитической практике как к песне, понимая, что во время исполнения мы можем фальшивить и даже «дать петуха». Однако, когда мы относимся уважительно к себе, анализантам и практике, мы можем достаточно смело «наблюдать себя», что способствует собственному развитию и развитию наших анализантов.
Список литературы
- Гуггенбюль-Крейг А. Власть архетипа в психотерапии и медицине. — Санкт-Петербург: Б.С.К, 1997.- 117 с.
- Холл Д.А. Введение в юнгианскую терапию. — Москва: Независимая фирма «Класс», 2006. — 192 с.
- Юнг К. Г. Практика психотерапии [пер. с нем.] — Санкт-Петербург, Москва: Университетская книга, АСТ, 1998. — 416 с.
- Estelle Disch, Ph.D. Is There Something Wrong or Questionable in Your Treatment? BASTA! Boston Associates to Stop Treatment Abuse 528 Franklin Street, Cambridge, MA 02139 Copyright © 1990, 1992